Об умысле лица, которое должно быть признано невменяемым

Все знают, какие сложности представляет собой установление умысла, мотива и целей совершения чего-либо противоправного, то есть – внутреннего, психологического содержания преступления, субъективной его стороны. И о том, как вопрос решается на практике тоже известно. Самый простой и надёжный выход из ситуации это спросить обвиняемого – а на кой, собственно, ты это делал? Хотя и тут есть нюансы. Но всё ещё более осложняется, когда спросить об этом нельзя.

Я про освобождение от уголовной ответственности в связи с невменяемостью. Квалифицировать содеянное здесь всё равно как-то надо. И пока квалификация от направленности умысла не зависит, всё относительно нормально. Но если зависит каким-то образом, то перед правоприменителем открывается блестящая возможность сотворить чудо. И сделать это лучше, чем любой невменяемый.

Вот случай, про который вполне можно сказать: «дикий». Обвинение первоначально было предъявлено по трём статьям УК. Первый эпизод квалифицировали по ч.1 ст.119, второй – по ст.116 и третий по ст.ст.116, 116, 116, 116, которые ещё раз, все вместе, обозвали  хулиганством — ч.2 ст.213 УК.

После попытки суицида в СИЗО впервые зародились «сомнения в психической полноценности обвиняемого». Через полгода провели экспертизу, которая нашла психическое расстройство. Естественно, полностью лишавшее возможности осознавать свои действия и руководить ими во время совершения всех без исключения общественно-опасных деяний.

В суде первой инстанции всё прошло на ура. И обвинительное заключение и заключение экспертов суд утвердил, не раздумывая. Подсудимого слушать никто не стал, потому что эксперты уверенно заявили, что он и в судебно-следственной ситуации вообще не ориентируется.

Тем не менее, апелляцию он написал, и областной суд её рассмотрел. И даже удовлетворил, частично. Первый эпизод похерился по п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ: «каких-либо угроз не высказывал, действий, направленных на угрозу убийством, не совершал. Кроме того, не установлено, что совершаемые им действия были направлены на устрашение потерпевшего». То есть, всё в порядке – знал, чего хотел, хоть и был безумен как мартовский заяц. Второй эпизод постигла та же самая участь: «потерпевший близким родственником подсудимому не приходится, а кроме того, не установлено наличие у подсудимого при совершении вменяемого ему общественно-опасного деяния ни одного из приведённых в диспозиции ст.116 УК побуждений и мотивов». Тут тоже всё хорошо, если не считать того, что побуждения и мотивы сумасшедшего здоровые люди (особенно судьи) в расчёт обычно не принимают. Ну, а вот с третьим эпизодом получилось совсем нехорошо.

Суд решил, что в этот-то раз подсудимый на потерпевших, и на свидетеля заодно, «напал беспричинно», то есть так, как полагается настоящему сумасшедшему —  без всяких там побуждений и мотивов. И тут же решил, что эти четыре 116-х нужно квалифицировать ещё раз по ч.1 ст. 213 УК РФ. Во-первых, потому, что счёл доводы апелляции заслуживающими внимания и согласился с тем, что наткнувшееся на сопротивление лицо, якобы пресекавшее безобразия, таковым лицом вовсе не являлось, а во-вторых, потому, что нарушавшее эти безобразия лицо  «выражало явное неуважение к обществу, противопоставляло себя окружающим и демонстрировало пренебрежительное отношение к ним». То есть, для квалификации содеянного по более весомой статье свобода воли опять вырулила.

Повторную экспертизу назначать при этом не стали, так как старая ещё годилась. Мало ли что она была полуторагодичной давности – там же написано «в настоящее время» не может того и сего, в том числе – понимать смысл и значение уголовного судопроизводства и защищать свои права. Так в апелляционном определении и написали: «в настоящее не может того и сего, в том числе – понимать смысл и значение уголовного судопроизводства и защищать свои права». Поэтому и принудительное лечение оставили как было – по всей строгости, то есть. Так и не определившись, перешел подсудимый на сторону зла осознанно или был при этом вообще не алё.

Вот шут с ними, с теоретическими выкладками о преступлении и наказании. Просто не покидает чувство, что диагноз-то не тому поставили…